В ГОСТЯХ У МАСТЕРА. Смышников Е.В. Печать

В ГОСТЯХ У МАСТЕРА

Ты помнишь, в нашей бухте сонной

Спала зеленая вода,

Когда кильватерной колонной

Вошли военные суда.

Четыре серых. И вопросы

Нас волновали битый час.

И загорелые матросы

Ходили важно мимо нас.

Мир стал заманчивей и шире.

И вдруг суда уплыли прочь.

Нам было видно- все четыре

Зарылись в океан и ночь.

И вновь обычным стало море.

Маяк уныло замигал,

Когда на низком семафоре

Последний отдали сигнал.

Как мало в этой жизни надо

Нам, детям,- и тебе, и мне.

Ведь сердце радоваться радо

И самой малой новизне.

Случайно на ноже карманном

Найдешь пылинку дальних стран,-

И мир опять предстанет странным,

Закутанным в цветной туман.

«Не забыть бы при встрече прочитать Мастеру его стихи. Наверное, порадуется, что помнят его в его же Отечестве»,- повторял я мысленно, как заклинание, стараясь успеть в гости пораньше. Для этого мне пришлось выехать из дома в семь часов утра. Добираться предстояло через весь город.

Пешком, минут за пятнадцать, я дошел до метро. Проехав под землей полчаса, вышел на верх, и далее, на трамвае - до места.

И вот, наконец, они: «Литераторские мостки», Волковского кладбища Санкт-Петербурга.

Но надо же! Какая неудача! В связи с сезонными работами по благоустройству, кладбище в течение недели закрыто для посещения. А  у меня оставалось всего лишь восемь дней, чтобы успеть надышаться вольным воздухом северной столицы. Заканчивался мой отпуск, и нужно было возвращаться в Хабаровск, к месту постоянной дислокации, говоря военным языком. Ну, что же, встреча не отменяется, а всего лишь переносится. Хотя жаль, что она не состоялась именно сегодня.

Неделя прошла. И я снова повторил уже известный мне маршрут. Вошел на территорию кладбища и направился к Мастеру. Тихо подошел к могиле.

«Здравствуйте, уважаемый Александр Александрович!»- говорю я скромному надгробью, увенчанному большим черным крестом.

«А ведь мы с Вами давно знакомы. Только вот, к сожалению, Вы об этом не знаете.

Однажды, когда я был значительно моложе, и проходил службу в Афганистане,  мне случайно попался в руки томик с Вашими стихами:

Я помню нежность ваших плеч-

Они застенчивы и чутки,

И лаской прерванную речь,

Вдруг после болтовни и шутки.

Волос червонную руду

И голоса грудные звуки.

Сирени темной в час разлуки

Пятиконечную звезду.

И то, что больше и странней:

Из вихря музыки и света-

Взор, полный долгого привета,

И тайна верности твоей.

Прочитав их много раз, я страстно захотел выжить. Хотя на войне это  удавалось не всегда».

«О, я хочу безумно жить»,- вторили вы мне,-

«Все сущее -увековечить,

Безличное- вочеловечить,

Несбывшееся воплотить!

Пусть душит жизни сон тяжелый,

Пусть задыхаюсь в этом сне,-

Быть может, юноша веселый

В грядущем скажет обо мне:

Простим  угрюмство- разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь- дитя добра и света,

Он весь- свободы торжество».

«Тогда же я дал себе слово:  если останусь живым, то не предам Вас никогда. За все годы, прошедшие после той встречи с Вами, я ни разу не нарушил обещания. И хочу сказать, что бесконечно горд знакомством с Вами. Для меня большая честь: находиться во власти Вашего духовного мира, мира чарующего и необычайно красивого».

« Ты из шепота слов родилась,

В вечереющий сад забралась

И осыпала вишневый цвет,

Прозвучал твой весенний привет.

С той поры, что ни ночь, что ни день,

Надо мной твоя легкая тень,

Запах белых цветов средь садов,

Шелест легких шагов у прудов,

И тревожной бессонницы прочь

Не прогонишь в прозрачную ночь».

«Вы знали жизнь во всех ее проявлениях, и по глубине проникновения в таинства человеческих душ достигли мастерства величайших представителей рода человеческого.

Вам было «…внятно все: и острый галльский смысл,

и сумрачный германский гений».

И даже о войне Вы сказали абсолютно точно:

«Шли на приступ. Прямо в грудь

Штык наточенный направлен.

Кто- то крикнул: «Будь прославлен!»

Кто- то шепчет: «Не забудь!»

Рядом пал, всплеснув руками,

И над ним сомкнулась рать.

Кто- то бьется под ногами,

Кто- не время вспоминать…

Только в памяти веселой

Где- то вспыхнула свеча.

И прошли, стопой тяжелой

Тело теплое топча…

Ведь никто не встретит старость,

Смерть летит из уст в уста…

Высоко пылает ярость,

Даль кровавая пуста…

Что же! Громче будет скрежет,

Слаще боль и ярче смерть!

И потом- земля разнежит

Перепуганную твердь».

«Мысли о смерти не покидали Вас, как и всякого земного человека, но все же предпочтение было отдано жизни во всей ее мозаике. В своем творчестве Вы вознесли образ женщины на высоту необычайную, оставаясь при этом у ног Богини. Так поступали только истинные рыцари, знавшие цену чести и любви…

Работа человека, достигшего небывалых высот в своем ремесле, всегда восхищает. Но поэты- люди особые. Они занимаются не только сочинительством, но еще при этом, будоражат людские умы, не оставляя  равнодушным никого. И в этом- их высшее предназначение.

И до тех пор, пока будут появляться на земле такие гении, как Александр Блок, этот «…видевший Бога поэт», не все еще так безнадежно в нашем мире…

Простите, Александр Александрович, что я пришел без цветов. Очень торопился.

Примите мое сердце, уважаемый Мастер. Оно принадлежит Вам».

 

 

Смышников Е.В.